Репрессии в Мордовии : мемуары И. Сибиряка > Зубова Поляна (Мордовия)

КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева), директора Мордовского научно-исследовательского
института языка, литературы и этнографии

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Норильск : посёлок Индивидуальный. Середина 1950-х гг. Фото Н. Сибиряк.

ЗЕМЛЯКИ В НОРИЛЬСКЕ

В строительстве Норильского комбината и города принимали представители всех национальностей и народностей Советского Союза.  Нет той окраины, края, области, республики, национальности и народности, представителей которых нельзя было не встретить в многотысячном контингенте заключенных Норильского ИТЛ и Горного лагеря (каторжный лагерь) НКВД, МВД и КГБ СССР организованного в годы войны. За многие годы работы на Севере каких только национальных типов я не увидел, языков, наречий и говоров не услышал среди строителей и эксплуатационников во время работы и отдыха !

Народ везде и всегда остаётся народом, а человек человеком. В лаготделениях были организованы секции художественной самодеятельности : струнный и духовой оркестры, драматический, оперный. Ставились пьесы, оперетты и оперы. На утрен-нем и вечернем разводах играл духовой оркестр. В выходные дни летом на эстраде открытой сцены давались концерты. А бы-вало и так : в теплые летние дни прямо у бараков нарядятся в свои национальные костюмы заключенные и начинаются иг-ры, песни, пляски, как бы в унисон слов А. М. Горького, высказанными устами его дяди Якова:

Судьба веселью не помеха !
Пускай она в дугу нас гнет,
Мы будем жить для ради смеха,
Дурак — кто иначе живет !

В Норильлаге много было земляков из Мордовии, увезённых на Колыму. Вспоминаю А. Галкина, А. С. Кондратьева, Сударева, И. Г. Козичкина, Ф. Потешкина, Я. Рачкова, Ивана Родина.

В разное время, но приблизительно в те же 1937-39 годы пришли по этапу из Саранской тюрьмы :

И. Г. Мельников — зоотехник наркомзема
И. В. Тужилкин — нач. п/о Темниковского совхоза
Оськин — директор Мачкасской МТС
А. Буртаев — работник мордовской прокуратуры
Е. А. Кондратьев — преподаватель физики и математики мордовской совпартшколы
В. Е. Родионов — врач Ардатовской больницы
Учватов из с. Левжа — инженер энергетик
А. А. Лашманкин — из села Новотягловка
Тарнайкин — из с. Симилей
братья Бачкановы, Иосиф и Петр — из с. Кочелай
И. Н. Малов — из с. Сабаево
Юртаев — из Зорьки
Ромоданов — из Посопа
Малышкин — из Н-Турдак
Сергей Шмелев — из Синдрова
Сазаев — из Пузо
Митя Прохоров — из Саранска
Иван Кручинкин — сын агронома из Саранска
Чуждин — колхозник из Атяшевского района
Андреев — из с. Дворянский Умыс Кочкуровского р-на
Ларькин — машинист паровоза станции Рузаевка, из с. Левжа
Ф. И. Антонов — студент мордовского пединститута, из с. Левжа
Печенкин — инженер-проектант, мерзлотник, из Ичалковского района
Ларионов — машинист паровоза из Рузаевки
Филимонов — диспетчер узла железной дороги из Рузаевки
Николаенко — брат начальника райНКВД Чамзинки (или начальник райНКВД ?)
Степанов — учитель из Дубенского или Березниковского района, художничал в лагере
Иван — электрик-высоковольтник из Саранска
Фаюткин — с хлебозавода Саранска.
Последним в годы войны привезли с Колымы Ишутина.

И это далеко не все, с кем пришлось делить тяготы лагерной жизни.

По всякому поводу старались встречаться. Да и без повода тянуло земляков друг к другу. Зимой собирались в секциях бараков, а летом, хотя и коротко июльское лето, собирались где-нибудь на лужайке. Беседовали, делились новостями, горем и радостью, пели песни русские и мордовские. Любили петь мордовскую песню "Самсон леляй" :

"Самсон леляй, ков якить?" — "Дядя Самсон, куда ты ходил?"

Собирались по приглашению, когда кто-нибудь получал посылку или письма из дома, или когда кому-нибудь удавалось достать что-то съестное. Да и просто так — посмотреть друг на друга. Так было всегда, пока мы были в одной зоне поселка.

Но в августе или сентябре 1941 г. упразднили цех «Общекомбинатстроя» и многих перевели в цех «Спецстроя». Я остался жить в том же поселкё. Ф. Г. Сурдина * давно уже перебросили в зону Кирпзаводов, и он по старости работал в дневальных и в су-шильщиках.

Всех металлургстроевцев перевели в отстроенный для них поселок Металлургстрой. Там оказались А. Очкин, В. Царев, И. Староверов и Ф. Чудов. Все они работали вместе. В начальный период их жизни в новом посёлке, пока в их лаготделении не была отстроена баня, их водили в нашу зону, и кто-нибудь непременно забегал меня навестить. Но с постройкой бани и откры-тием медпункта в поселке Металлугстрой наши встречи стали реже.

Последний раз мы виделись с А. П. Очкиным ** весной 1942 г. в их инструменталке, на площадке строительства БМЗ или, как ещё её называли — Промплощадке. Дело было так. Мою бригаду повели на работу на новый строительный аварийный объект комбината — строительство трассы водовода-лотка Разведочный, перепуска паводка весенних сточных вод по стоящемуся лотку в озеро Долгое. Водой озера снабжался весь город, ТЭЦ, промышленные предприятия и стойки. Но только успели мы прийти на объект, как поднялась пурга. Метелище, буран, да такой, что ни зги не видно, к тому же и холодно было. Погода стала актированная, работать стало совершенно невозможно. И вот нас актировали по Разведочной. Но так как на площадке строительства БМЗ погода была ещё не актированная, то нас привели на работу туда. Чему, собственно говоря, я был очень рад. Конечно, мы должны были получить для работы инструмент в иструменталке.

 

Получая инструмент, я спросил, на работе ли Очкин и Царев. И когда выяснилось, что они на работе, я препоручил бригаду звеньевому, и попросил, чтобы они подольше пробыли на площадке, а потом чтобы он зашёл за мной или предупредил об окончании работы.

Весь день мы провели вместе, втроем. Их бригадир и начальник мастерской и инструменталки — Ха-занов и Сагоян — тоже были моими знакомыми, они освободили моих друзей от работы, и весь день мы провели в беседах и разговорах. Ребята даже достали откуда-то поллитра спирта (видимо у на-чальника мастерских, так как спирт, по 50-100 граммов, на аварийный работах выдавался как согре-вающее средство). Так что мы очень весело и празднично провели этот день. Радости встречи не бы-ло границ. Заходили общие наши знакомые и поздравляли нас со встречей. Среди работающих в Ме-таллургстрое и в инструменталке было много знакомых и друзей по Соловкам, и по проживанию во 2-м строительном поселке (лаготделении). Заходили Хазанов, Сагоян, Певзнер. Несколько человек на-блюдали, чтобы нас не застали врасплох лагерные и строительные начальники, все понимали цен-ность и радость нашей встречи, оберегали нашу беседу. Разговаривали мы о Староверове, Тараскине, Вершинине, их освободили и вывезли на материк по прекращению дела на них.

Литератор, поэт В. П. Царев в 1960-е гг. Фото из архива И. Сибиряка (Поздяева)

Проведённый в марте 1939 году закрытый судебный процесс над работниками Мордовского НКВД положительно сказался на судьбе И. Г. Староверова, Ф. Д. Тараскина, В. А. Вершинина и узника Магаданского ИТЛ А. С. Кондратьева. Их дела были пе-ресмотрены и приговоры отменены. Поднимались и рассматривались дела и других репрессированных, в том числе и моё, но приговор оставили без изменения. Нам сообщили, что оснований для пересмотра и отмены приговора нет. Уже много позже в наших делах мы обнаружили сохранившиеся отметки, которые свидетельствовали, что дела поднимались и пересматривались в 1940 году ...

... Во время закрытого судебного процесса в марте 1939 г. над следственными и руководящими работниками органов НКВД Мордовии, продолжавшемся несколько дней, некоторые из подсудимых или приглашенных на суд покончили самоубийством в Саранске — в гостиницах, на квартирах и в самом здании НКВД — и в районах. Многие из работников, в частности, Куликов, выступали с осуждением своих методов истребления невиновных работников партийно-советского актива и интеллигенции, методов соревновательности между работниками НКВД в избиениях и истязаниях арестованных. Куликов рассказал о матери-альном поощрении за избиения — единовременном денежном вознаграждении и почасовой оплате, о продвижении по служеб-ной лестнице, о представлении к чинам, наградам, и о других поощрениях.

Здоровая часть работников НКВД осудила преступные методы следствия, когда путём оговора и выбивания признания на не-виновных арестованных оформлялись материалы обвинения. Эти работники признали эти методы не соответствовавшими правильной практике следствия и суда. По приговору суда тогда ряд работников, в том числе руководителей НКВД, чуть ли не около десятка человек — Свечин, Эдельман, Михайлов, Пронин, Вейзулович, Красовский и другие — за несоветские методы следствия были приговорены к расстрелу. Другие получили различные сроки тюремного заключения и содержания в ИТЛ. Другой вопрос, как Берия довел эти приговоры до исполнения. Ему было подвластно всё ...

 

Норильчан И. Г. Староверова и Ф. Д. Тараскина я лично прово-жал из лагеря за зону. Кондратьева в Магаданлаге провожали другие. Хотя их приговоры были отменены в 1940 году, выпу-щены за зону они были только в 1941-м. Целый год прошёл пос-ле отмены приговоров, когда их наконец освободили !

Никто из нас не получал от них писем, и мы волновались и бес-покоились за них, доехали ли они до места. Но как выяснилось много лет спустя при встрече, они благополучно доехали до родины …

…Но вот пришел мой звеньевой Володя Паклин и сказал, что бригада сдала инструмент и ждёт меня, чтобы построиться, пройти проверку и в сопровождении конвоира идти в свой по-сёлок-зону. Мы распрощались. Это была последняя встреча с А. П. Очкиным. Потом через товарищей осведомлялись друг о друге, посылали приветы, обменивались новостями, но встре-чаться и видеться больше не пришлось.

Когда же его привезли в центральную больницу ИТЛ и комби-ната, которая находилась в соседней зоне, я было пробрался ту-

Норильск в 1940-е гг. Фото из архива И. С. Сибиряка (Поздяева), предоставлено Н. И. Сибиряком, г. Самара.

да однажды, но к нему меня не  пустили, как к тяжело больному и находящемуся без сознания … Похоронили А. П. Очкина в общей могиле «Неизвестного строителя Норильского горно-металлургического комбината», на кладбище под угольной горой Шмидтиха, между ЦУС-поселком Заозерный и речкой-ручьём Угольной. Так, в общих ямах захоронения, хоронили всех из на-шего брата строителей …

Я указываю точное место захоронения А. П. Очкина потому, что в Норильске было несколько кладбищ для захоронения зак-люченных. Кладбища были : под хлорно-кобальтовым заводом или, как его еще называли, 25-м заводом; в районе бывшей ко-небазы, ДОЗа № 1 и кирпзавода Цементзаводов; в районе 35 ПК и под ТЭЦ, между Круглым озером и поселком Круглое озеро и ТЭЦ; на КИБЗе, в районе глиняных бывших карьеров, западнее и недалеко от пивзавода, бывшей котельной КИБЗа. Только позже стали хоронит на 80 квартале.

Встречался я в Норильске и с земляками-вольнонаемными работниками комбината : с Бусыгиным, заместителем директора Норильского комбината по строительству, начальником УКСа (в Саранске и Рузаевке в 1917-19 годах он был предревкома и предукома партии); с Кузнецовым (из Атяшевского района), мастером 25-го завода; с братьями Левкиными, Тихоном Петрови-чем и его братом (из Атяшевского района) с семьями; с Мишкиным Алексеем, стрелком ВОХРа (из с. Пермись Березников-ского района), он узнал меня во время конвоирования нашей бригады — я был гостем на его свадьбе в с. Пермись в 1936 году. Всё время вплоть до моего освобождения он относился ко мне хорошо, но знакомство наше мы не афишировали.

Вольнонаемных земляков встречал много, но позапамятовал многих. Афишировать знакомство с вольнонаемными было небе-зопасно ...

... Шла война. Я писал заявления об отправке на фронт, но получал отказы. Писал заявления о пересмотре приговора, но даже ответов о том, что письмо получено адресатом, не получал.

ПАМЯТИ ИВАНА ГРИГОРЬЕВИЧА СТАРОВЕРОВА
1896-1967 гг.

Знал я покойного более 48 лет с 1920 года по работе в ОРТО ЧК на станции Рузаевка и затем Сура и Инза. Осенью 1941 года Иван Григорьевич по указанию из Москвы был отозван из Норильска назад на материк, в Саранск.

Его отъезд из Норильска, вместе с такими же, как он товарищами, выезжавшими на материк, на прежнее место работы, а вско-ре последовавший также отъезд тт. Ф. А. Тараскина и В. А. Вершинина как бы вселили надежду в нас, проторили дорогу для отзыва из Заполярья и нас, завезённых в климатические условия, к которым мы были совершенно неприспособленны. И нам долго пришлось ждать этого и не все дождались этого момента. В Норильске сложили головы :

А. П. Очкин
А. И. Беляков,
Ишутин
Романов
Н. Ф. Малинин
В. В. Малинин

Нам же все-таки удалось испытать счастье быть возвращенными на Родину. Пишущий эти строки Сибиряк вернулся в 1962 году. Примерно в это же время возвратились немногие другие :

М. И. Шемонаев
П. И. Козеняшев
В. П. Царев
К. Ф. Попов
Д. И. Васильев.

С других строек-лагерей возвратились товарищи :

И. Г. Козичкин
Макушкин
А. С. Кондратьев
В. И. Ардеев
П. И. Левчаев.

С каждым годом все уже становится круг друзей ...

________________________________________________________________

* Сурдин Фёдор Григорьевич. Родился в 1887 г., директор Зубово-Полянского педагогического техникума. Проживал : с. Старое Бадиково.  Приговорен : Военной Коллегией Верховного Суда СССР 24.05.38 г. Обвинение : ст. 58-7, 17-58-8, 58-11 УК РСФСР. Приговор: 10 лет ИТЛ. Реабилитирован 28.03.58 г. Брат предсе-дателя правительства Мордовии Сурдина Никифора Григорьевича, также репрессированного и расстрелянного.

* Очкин Алексей Прохорович. Родился в 1899 г., Самарская обл. Член ВКП(б), секретарь ЦИК Мордовской АССР. Проживал : г. Саранск.  Приговорен Верховным судом СССР 24.05.38 г. Обвинение : ст. 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР. Приговор : 15 лет с поражением в правах на 5 лет и конфискацией имущества. Реабили-тирован 19.09.57 г.

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях