Репрессии в Мордовии : мемуары И. Сибиряка > Зубова Поляна (Мордовия)

КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева), директора Мордовского научно-исследовательского
института языка, литературы и этнографии

1 2 3 4 5 6 7 8 9

Панорама Норильска 2000-х гг.

НОРИЛЬЛАГ : ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ

С начала строительства будущий город Норильск назывался "населенный пункт Норильск". Теперь даже трудно представить себе, что на месте нынешнего Норильска, с его 120-тысячным населением 30 лет назад была безжизненная дикая тундра. Ко-ренное население Севера было очень незначительным. По тундре бегали стада оленей, а за ними — стаи волков. Было много песцов, медведей и прочей живности, характерной для Заполярья. Летали куропатки. Кишмя кишели комары, мошкара и вся-кий гнус.

Первые строители, прибывшие в населенный пункт Норильск в июне 1935 г., добирались пешком 4-5 суток, преодолевая рас-стояние в 120 км по болотам и трясинам из Дудинки. Норильск стал местом лагерного труда. Строительство Норильска в на-чале было в системе Главсевероморпути и созданного им Норильскстроя. Начальником лагеря и комбината был Матвеев, его заместителем — Алексеенко, главным инженером — Воронцов, инженером — Аппорович и др. По утверждению норильских старожилов из бывших заключённых, Матвеев и Алексеенко также стали в 1938 г. жертвами культа личности, получив обви-нение «врагов народа».

Лагерный контингент до 1939 г. состоял преимущественно из заключенных по бытовым статьям, крестьян, служащих и рабо-чих. Было много уголовников, "кулаков" и представителей бывших господствующих классов.
 
К 1938 г. лагерное население, общей численностью около 12 000 – 15 000 человек, было сосредоточено в 4-х лагподразделениях и во множестве лагпунктов и лаграскомандировок. Началась стройка. В самом начале были построены железные дороги Но-рильск-Валек, Норильск-Дудинка, рудник Морозова, начаты строиться другие рудники и угольные шахты, гипсовая и извест-ковые шахты, глинный, гравийный, бутовый и песчаный карьеры. Было оборудовано деревообрабатывающее производство, начато строительство МОФ, малого металлургического завода, плавильного, кирпичного и гипсового заводов, завода по обжи-гу извести. Окончательно решили вопрос о месте строительства собственно комбината, на территории нынешнего Норильска, а не в бывшем Норильске-2, находящемся в 12 км. Было начато строительство причалов и портов в Дудинке и на Вальке. Оп-ределились с вопросом приёма грузов через Дудинку по Енисею, вместо предлагавшегося маршрута по реке и озеру Пясина и через Валёк. Быстро были построены временные сооружения для размещения прибывающих этапов лагнаселения (и для раз-мещения охраны — ВОХРа) и другие служебные помещения, а также бараки для вольнонаемных : административно-техни-ческого персонала, служащих и рабочих, вербовавшихся для работы в Норильске. 

 

В конце 1938 г., после объявления Норильска ударной стройкой социализма и пере-дачей его в систему ГУЛАГа НКВД СССР, и приездом А. П. Завенягина, в Норильск были направлены огромные этапы заключенных из тюрем, лагерей и мест заклю-чения со всего Советского Союза. Это был совершенно другой контингент заклю-чённых. Значительно изменилось соотношение между разными статьями и нацио-нальный состав заключённых. Это были, в основном, необоснованно репрессиро-ванные : осуждённые по статье 58 бывшие руководящие партийно-советские работ-ники, интеллигенция, коммунисты, комсомольцы, военные, хозяйственные, проф-союзные, научные, медицинские, инженерно-технические работники и специалис-ты прочих отраслей производства. Это были жертвы произвола и беззакония перио-да культа личности Сталина и его сателлитов и янычаров Ежова и Берии. Безвин-ные и незаконно арестованные в 1936-1939 гг. и в последующие годы жизни Стали-на, пропущенные через "обработку" на следствии,  а  затем через оформление судов

Заключённые ГУЛАГа на стройках социализма. Фото из архивов "Мемориала".

"особых совещаний" (ОСО), судебных троек — все, кто были оставлены в живых, приговоренные к тюремному заключению, теперь свозились в лагеря, в том числе и в Норильский ИТЛ НКВД СССР.

В условиях этого произвола, беззакония и обреченности, в которых мы оказались, единственным утешением для нас был труд. В труде мы находили забвение и признание своего равенства, утешение от веры в то, что мы строим социализм, а не преем и гниём на тюремных койках или нарах в сталинско-ежовско-бериевских казематах и застенках.

НОРИЛЬЛАГ : РАБОТА И БОРЬБА ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ

За все время моего содержания в ИТЛ я не знаю случая отказа или уклонения от работы из контингента лагерников, осуж-денных по различным пунктам 58 статьи — так называемых политзаключенных. Мы сами просились на работу, не гнушаясь лагерного труда. Для получения большей эффективности от своих способностей и своего труда предлагали лагерной, строи-тельной и прочей комбинатской администрации использовать нас по специальности. В ответ на это часто получали ответ типа: "По признакам статьи 58 вы социально опасный элемент (СОЭ) и подлежите для использования только на общих работах."

 

Использование заключённых на работах в ИТЛ в зависимости от статьи наказания имело свою особенность. До войны даже существовали специальные инструкции, согласно которым нас, политических, осуждённых по статье 58, должны были держать только на общих работах, и только в порядке исклю-чения допускать на ИТРовские и АТПовские должности — да-же на стойке. А о уж работе на таких должностях в зонах ла-геря и речи не могло идти. И если и были исключения, то только для бывших работников НКВД, прокуратуры и суда, которые лагерной администрацией считались своими. К ним часто относились по-свойски.

Общими работами считались : земляные работы, работы в карьерах, рудниках, шахтах, такелажные и прочие работы, связанные с тяжёлым физическим трудом, привыкать к кото-рым людям интеллектуального труда на четвертом десятке лет было трудно, тяжело. Они изматывались на работе и уми-рали.

Норильск накануне войны. Фото из Норильского краеведческого музея.

С 1939 по 1940 гг. я работал бригадиром комплексной строительной бригады, а также :

— помощником кочегара
— арматурщиком
— плотником, столяром ...

Находясь в Норильлаге, с 1939 г. я написал :

заявление рег. № 151038 -УРО Сталину И. В. 15.05.1940 г.
— заявление № 151227 Сталину И. В. 28.05.1940г.

И ряд других.

В своих заявлениях подробно описывал методы выбивания показаний, которые применялись ко мне, условия, в которых меня содержали. Указывал фамилии следственных работников.

В сентябре-октябре 1940 г. НКВД СССР через Норильский ИТЛ на меня, для представления непосредственно в наркомат внутренних дел СССР, под грифом "совершенно секретно" была запрошена политико-производственная и бытовая характе-ристика. И вскоре после этого, в октябре-ноябре 1940 г. по распространенной среди уголовников провокационной практике ис-пользовать клевету, был запущен слух, будто бы я, Сибиряк И. С., работал начальником милиции в Новосибирске. Как следст-вие, я был проигран бандитами в карты. Проиграл меня и должен был убить бандит по кличке "Седой". Однажды, подкара-улив, "Седой" бросился на меня с топором. Мне удалось отклониться и, ухватившись за топор, отвести удар в сторону. Я отде-лался двумя сломанными рёбрами на левой стороне груди и, без госпитализации и без медицинского освобождения от работ, проболел всю зиму. Больным выходил на работу и спасся от неприятностей со стороны лагерной администрации только благо-даря товарищам по бригаде, отрабатывавшим за меня полагающуюся мне к выработке производственную норму. От повторно-го покушения в 1944 г. (теперь меня объявили прокурором) спасся также благодаря моим товарищам по совместной, до заклю-чения, партийно-советской работе, учёбе в КУТВ и преподавательской работе, односельчанам и товарищам из Новосибирска, сумевшим убедить воров-бандитов, что я вообще никогда в системе милиции не работал.

После того как я поправился и приступил к нормальной работе в апреле-мае 1941 г., некоторые работники руководства ИТЛ стали подбивать меня, чтобы я написал жалобу на имя следственных органов по поводу покушения на меня "Седого", для расправы с ним. Писать я ничего не стал, да и без моего заявления все хорошо знали о причине покушения на меня "Седого" ...

Война резко изменила порядок привлечения заключённых к работе. Жизнь и практика показали ощутимую пользу более широ-кого привлечения нас в производство. В войну нас стали привлекать и в ИТР, и в АТП даже внутри зон лагподразделений. В частности, например, в 1941 г. я был привлечён для строительно-ремонтных работ в зоне 2-го лагподразделения и, по оконча-нии ремонта и стройки, меня даже назначили смотрителем зданий 2-го лаготделения в должности замначальника АХЧ с под-чинением мне вольнонаёмной комендатуры. Но я хорошо знал, что в любую минуту могу быть отстранён от этой работы и вод-ворён в ШИЗО, карцер или Каларгон.

В 1942 г. приехал личный представитель Л. П. Берии из Москвы, из МВД СССР. При обходе посёлка и осмотре его зданий, жи-лых и подсобных помещений он высказал обо всём  увиденном  хорошее  мнение. Затем, обратившись к руководству, спросил, кто это всё оборудовал и наблюдает за чистотой и порядком. Ему ответили, что это работа заключённого Сибиряка.

Представитель обратился ко мне, я представился как положено : "Сибиряк И. С., статья 17-58-8-7-11 УК РСФСР, 10 лет заклю-чения и 5 поражения в правах." В ответ последовало распоряжение : снять с работы и отправить на общие работы. И привыч-ное : "Развели здесь курорт для врагов народа. Освободите его от следования с нами."

 

В марте 1942 г. я был отставлен с этой должности и вновь оказался в цехе — на производстве от конторы "Спецстроя". Однако вскоре, благодаря благосклонному отношению ко мне за работу начальства, мне не помешали найти новую работу по моему выбору. Не перебросили меня в другое отделение, не заключили в карцер, ШИЗО и не отправили на Каларгон, чего никто не избежал ни до меня, ни после меня. Я же как жил в этой зоне, так в ней и остался, как работал до этого в конторе "Спецстроя", так туда же и вернул-ся. Только в отличие от прежних общих работ меня устроили на должность ИТР и АТП, хотя и содержали по общей рабочей сетке.

Начальство лаготделения — ни тт. Черных, Серов, Фетисов, ни опер Сакулин, ни другие — никаких при-теснений мне не чинили, и я продолжал содержаться в лаготделении, стараясь не попадаться на глаза на-чальству. Если же иногда всё же приходилось с ними сталкиваться, я вежливо-почтительно здоровался с ними, и они откланивались. Иногда даже интересовались жизнью, новостями и работой. Более того, зам-начальника АХЧ Фетисов уже после сдачи дел другому смотрителю зданий  предложил мне, если я хочу, помощь : перевести в другое лаготделение,  помочь устроиться в каком-либо другом цехе или конторе.  Я

Камера-одиночка на Каларгоне. Фото из Норильского краеведческого музея.

поблагодарил, попросил не мешать мне устроиться самому, сказал, что пойду в прежний мой цех "Спецстроя", и попросил раз-решения остаться жить в этой же зоне. Он засомневался, не хуже ли так будет для меня ? Я ответил, что так будет лучше : "Народ меня знает, и в зоне меня знают, я никого не обижал зря, и меня никто не обидит." Так я и остался в этой зоне и про-был там до её упразднения, до перевода меня со спецстроевцами в 3-е лаготделение.

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях