Старые фотографии > Зубова Поляна (Республика Мордовия)

Республика Мордовия

 Историко-этнографический сайт

 

 

Старая фотография

Фотография 1914 года. Из семейного альбома Н. Ф. Наратова, прислано из Москвы.

На фотографии (сидит) — Наратов Фёдор Гаври-лович, дед Н. Ф. Наратова, уроженца Потьмы (тог-да Спасского уезда Тамбовской губернии), прожи-вающего ныне, как и многие зубовополянцы, в Москве.

В момент, когда была сделана на память фото-графия двух симпатичных, ладных парней-солдат русской армии, подружившихся в армии (а может быть, земляков ? или даже братьев ?), им было не-много за 20. Вероятно, сфотографироваться они ре-шили в момент, когда была объявлена война (отто-го и глаза у них такие грустные), которая позже получила название Первой мировой и в которой им пришлось воевать с немцами.

Но, к счастью, на этой войне Фёдор уцелел. На этой фотографии 1918 года, он, 28-летний мастеро-вой, сфотографирован вместе со своей юной (18-летней) женой Евдокией. Видно, что это серьёз-ный, обстоятельный человек с определённым до-статком, которого можно держаться. Это видно и по выражению его лица, и по одежде обоих суп-ругов.  Такими были, наверное, многие рабочие и технические специалисты в России в начале прош-лого века — в стране бурно развивалась промыш-ленность.

Заведя семью, Фёдор вскоре волею судьбы оказал-ся на Потьме, и всю жизнь прожил здесь, работая машинистом паровоза, который ходил по "ветке" от Потьмы-2 до Яваса и дальше. Здесь же у Нарато-вых выросли дети. Но внуки покинули посёлок.

Однажды автору этих строк пришлось прокатиться на поезде, который вёл Фёдор Гаврилович, и эта фотография — за неимением других историй из жизни бывшего участника мировой войны — подходящий повод для того, чтобы вспомнить эту поездку.

Поезд Фёдора Гавриловича был необычный — он ходил по железнодорожной ветке, которая вела из Потьмы на север, к Теньгушеву, и проходила мимо всех лагерей для заключённых. Сначала это была узкоколейка, которую потом расширили и сделали обычной колеёй. Эта дорога была построена специально для перевозки заключённых и обслуживающего их персонала. Вернее, её построили для перевозки леса и дров, который первые заключённые в конце 1920-х годов должны были отправлять в Москву (значительная часть леса шла, как можно было бы подумать, не на строительные нужды столицы, а на экспорт — Советская власть нуждалась в валюте). И лагеря появились здесь для промышленной разработки леса, они были построены относительно недалеко от столицы, но в довольно глухих лесных и болотистых местах, где никогда ранее не было хороших дорог, только обычные лесные дороги, с рытвинами и колдобинами, непроезжие добрую половину года. И тогда на Потьме появилась станция Потьма-2. От неё, по построенной самими же заключёнными дороге, один-два раза в сутки ходил небольшой поезд с тремя-четырьмя вагонами, по крайней мере один из которых был специальным вагоном для перевозки заключённых. Вероятно, вагоны в первоначальном варианте этого поезда были товарными, но приспособленными под перевозку людей, отапливаемыми примитивными самодельными железными печками-"буржуйками", отчего эти поезда полу-чили название "теплушек" — это название за поездом сохранилось и позже, хотя вагоны были уже обычными.

Дело происходило году в 58-59. Одна из моих тёть решила навестить свою сестру, которая с семьёй года два жила в Сосновке, одном из поселений лагерной зоны — её муж работал там мастером на торфоразработках. Тётя вместе со своими детьми взяла с собой и двух-трёх своих племянников, которые только что освободились кто от своего пер-вого, а кто от второго года школьного томления и вкушали благодать летних каникул. Поездка для них была на-стоящим приключением, и впечатления от неё сохранились на всю жизнь.

Ранним июньским утром вся шумная компания сошла на Потьме с проходящего пассажирского поезда и, переша-гивая железнодорожные пути, направилась к находящейся метрах в пятистах станции Потьма-2. Название "стан-ция" было довольно условным : это был стоявший около узкоколейки обыкновенный барак, оштукатуренный и побе-лённый, с кривыми покосившимися оконцами. Билеты продавались в одном из них, зарешёченном, над которым висели дощечка с надписью чёрными буквами "Касса" и небольшая таблица со стоимостью проезда.

К удивлению некоторых из взрослых, которые направлялись в поездку в первый раз, в кассе спрашивали не только деньги, но и паспорт — вход и въезд в особую лагерную зону был ограничен, нужно было объяснять его причину. Но особое удивление вызвала также и необходимость пройти карантин — помывку в бане, которая находилась в этом же бараке и вход в которую также был отмечен стандартной вывеской "Баня". Известие о бане вызвало неко-торое замешательство среди стыдливых подростков. Но бывалые взрослые, хорошо знакомые с советской дей-ствительностью, в которой правила писались не всегда для того, чтобы их выполнять, а "для порядка", отнеслись к карантину философски : приобретя, как и полагается, 15-копеечные входные билеты в баню — в той же кассе, что и проездные билеты, — они тотчас же, под одобрительным взглядом кассира, продавшего билеты, выбросили их. Детей также озадачил тот факт, что на двери бани висел замок, и никто, кажется, не собирался его снимать и откры-вать баню для тех, кто оказался бы настолько пунктуальным, что захотел бы следовать всем инструкциям и пожелал бы "пройти карантин". Баня, похоже, вообще не работала ... Такие вот были параллельные школьным уроки жизни советских детей, вступающих в жизнь, уроки, в результате усвоения которых и формировалась, наверное, та самая "русская душа", такая непонятная и загадочная для иностранцев ...

Часов в 10 подошла "теплушка" — поезд с четырьмя вагонами. Первый выгон был с зарешёченными окнами и туда не пускали. Когда все пассажиры поднялись в небольшие вагоны, без внутренних перегородок, похожие на вагоны электричек, двери их закрылись, и около них снаружи появились солдаты с оружием. Потом по вагонам прошёл проводник поезда и объявил, что окна до отправления открывать нельзя. Пассажиры-местные жители ко всему это-му отнеслись довольно равнодушно, те же, то ехал в поезде в первый раз, внимали всему с любопытством и неко-торой тревогой. Дети прилипли носами к окнам, но взрослые отогнали их оттуда.

Вскоре снаружи началась какая-то суета, беготня, потом в вагоны донеслись резкие команды. Дети не могли про-пустить эти интригующие звуки и снова бросились к окнам. Около первого вагона полукругом стояли солдаты с автоматами, они окружали небольшую, человек в семь, группу людей, одетых в тёплую, не по сезону, одежду, на головах у них были фуражки, на ногах у большинства — кирзовые сапоги. В руках они держали чемоданы. Это были заключённые, которых привели из Потьминской пересыльной тюрьмы и сажали в арестантский вагон для перевозки в один из лагерей Дубравлага. По команде охранника один за другим они быстро подходили к подножке вагона, где их встречал другой охранник, поднимались в вагон и исчезали в его глубине. Посадка длилась всего несколько ми-нут, потом вагон закрылся, конвойные солдаты построились и зашагали в сторону  посёлка. Паровоз дал гудок, и по-езд отправился.

Вся дорога от Потьмы до конечной остановки составляла километров 35-40. Обычный поезд преодолевает это расстояние минут за 40-50, а то и быстрее. Но поезд Фёдора Гавриловича ехал несколько часов : скорость его порой не превышала скорости движения пешехода. Железнодорожные рельсы были положены на шпалы, из-под которых земля местами была вымыта потоками воды, кое-где прогнившие шпалы вообще отсутствовали, и на таких участках, хорошо знакомых машинистам, поезд замедлял ход и едва тащился. Поскрипывая, старые вагоны медленно катились по прогибавшимся рельсам через лесные чащи. Глаза манили крупные, ярко-красные ягоды поспевающей земляни-ки, росшей на земляных отвалах вдоль всего пути. Нашлось несколько смельчаков-парней, которые перешли во вто-рой вагон, потом на ходу соскочили с подножки вагона, собрали земляничный пучок с крупными ягодами и под улюлюканье остальных пассажиров успели вскочить в открытую дверь последнего вагона.

Пассажирами поезда были, в основном, жители северной части района, ездившие по своей делам в райцентр, и не-сколько военнослужащих. Особняком держались пассажиры с грустными лицами и чемоданами и котомками в ру-ках, не принимавшие участия в разговорах и общем галдёже — родственники заключённых, которые ехали на сви-дание с ними.

Через каждые пять-семь километров поезд въезжал в зону очередного лагеря, стоявшего около поселения. От дороги до колючей проволоки с вышками часовых, окружающей по всему периметру лагерь, было не больше 40-50 метров. В лагерной жизни почти нет разнообразия, и проезд поезда был небольшим событием. Как только он равнялся с бараками, всё население лагеря высыпало наружу, зэки стояли около бараков, залезали на штабеля досок, брёвен ... Несколько десятков, а то и сотен людей с жадным любопытством вглядывались в окна вагонов. Что хотели они уви-деть ? Стройную женскую фигуру ? Лицо знакомого конвоира ? А может быть, родного человека ? И то, и другое, и третье ... Это было и хоть каким-то развлечением, и удовлетворением естественного человеческого любопытства. Люди с обеих сторон смотрели друг на друга ...

Порой из-за колючей проволоки слышались крики, свист, кое-кто из заключённых выражал свои эмоции непри-личными жестами ... Дети испытали самое настоящее потрясение, когда поезд проезжал мимо лагеря, в котором на-ходились одни женщины. Несмотря на их юный возраст, школьникам уже доводилось видеть безобразное пьяное мужское поведение, и не в лагере, а у себя в посёлке, и сейчас, притихнув, с изумлением и испугом они глядели на то, как женщины — и не пьяные, а трезвые ! — вели себя так же, как и мужчины : те же крики, те же жесты — перед ними открылась ещё одна сторона жизни ...

... В начале 1980-х годов параллельно этой дороге была построена асфальтированная дорога, но Дубравлаговская дорога с разной степенью интенсивности продолжала функционировать. И окончательно закрылась только где-то в 2006 году. Закрылась и Потьма-2. И от времени её работы осталось только одно — своеобразная речевая идиома, понятная только жителям района : "ветка" (т. е. ответвление от основного железнодорожного пути). Так до сих пор и говорят : посёлки по ветке, население ветки, работа на ветке ...   Другие рассказы о Дубравлаге.

А с немцами, вековыми врагами России, пришлось, в свою очередь, во Второй мировой войне повоевать и сыну Фёдора Гавриловича — Фёдору Фёдоровичу (см. старые фотографии 1940-х гг.).

Июнь  2007 г.

Сосканируйте и пришлите на сайт фотографии ваших предков

На первую страницу

На страницу Старые фотографии

На страницу Зубова Поляна в фотографиях