Матримониальные обычаи мордвы > Зубова Поляна (Республика Мордовия)


Республика Мордовия

 Историко-этнографический сайт

 

О районе

Администрация

Депутаты района

Деловая жизнь

Культура и образование

Здравоохранение

Общественные организации

Отдых и туризм

Новости

English

Français

 

 

А. Рябушкин "Деревенская свадьба в Тамбовской губернии", 1880 г.

МАТРИМОНИАЛЬНЫЕ ОБЫЧАИ МОРДВЫ

Брачные отношения мордвы заметно отличались от домостроя русских семей. Во-первых, брак в селах заключался в основном по любви. Никаких насильст-венных действий родителей в плане выбора невесты или жениха не практикова-лось. Во-вторых, практичные мокша и эрзя искали в будущих жёнах прежде всего добрых помощниц, на которых можно было бы бесстрашно возложить все тя-гости домашнего хозяйства. Но главное — они должны были активно пополнять  дом  детишками  —  будущими работниками.

Признаком женской красоты для мордовского мужчины были толстые ноги, но сама прелестница при этом не должна была отличаться чрезмерной дород-ностью : «Жила-была одна девка Сыржа — толста, как дуб кряковистый, и ноги у неё, как поленья. Хороша была Сыржа, и много парней за ней ходило ...»

С. Нефедов (Эрзя) "Ева",
мрамор, 1919 г.

Семья, в которой подрастали будущие невесты, задолго до замужества задумывалась над тем, как выгоднее всего сбыть их с рук. Такой товар не-обходимо показывать лицом и при этом поста-раться как можно сильнее раззадорить «покупа-теля», поэтому девушек на выданье всячески ба-ловали подарками, красивыми одеждами и кор-мили от души. Потенциальная жена пользовалась в родной семье почетом и особым покровитель-ством. «Правда, случается иногда, что девушка начинает скучать и дурить, грозя родителям уй-ти в монахини. Такая напускает на себя важ-ность, читает молитвы и требует от отца по-строить ей келью. Вся семья ухаживает за «христовой невестой», отказавшейся от мир-ских благ, и никто не попрекает её бездельем, так как на «черничке» лежит обязанность про-сить у Бога благосостояния для своего рода. Та-ким образом, между ними устанавливаются от-ношения «рука руку моёт». Но нередко бывает, что «монашка» всё же выходит  замуж, и, как пра-вило, с богатым приданым, которое она собст-венноручно заработала на  мирских подаяниях от

чтения молитв и свершения различных церковных обрядов.

У мордовского народа не было определенного возраста вступления в брак. Ориентировались в основном на половое созревание юноши. В ходу была такая остроумная поговорка, основанная на жизненных наблюдениях : «Если держит на х.. ведро, может сдержать и бабу».

С крепостной мордвой дело обстояло иначе. По закону, на молодую девушку, вдовца и вдову нельзя было накладывать оброк. Поэтому барин выдавал зрелых женщин за маленьких мальчиков, а девочек за стариков, в таком случае один из супругов выполнял двойную норму работы. Из-за такой возрастной несправед-ливости в семьях происходило много бытовых убийств : жёны душили малолет-них мужей, и наоборот. По этому поводу в народе слагали песни:

Вчера взятая молодушка,
Намедни выданная девушка
Послала мужа на дело,
Заставила его работать :
Дала ему лопатку,
Велела снег разгребать.
Она вышла посмотрела на мужа —
Руки его примерзли к лопате,
Сопли примерзли к губам.
За обе ноги она его схватила,
Об амбарный угол ударила.
Посмотрела — муж ее мёртвый,
Под амбар она его и всунула ...

 

Свадьба в мокшанском селе. Представление невесты Ведяве.  Темниковский уезд. Фото М. Евсевьева начала XX в.

Родителей, которые не отдава-ли своих детей в такую брач-ную кабалу, нещадно секли роз-гами, и они были вынуждены покориться помещику. «Моей матери было 23 года, когда её отдали замуж за 8-летнего мальчика, — рассказывала жи-тельница мордовского села Ар-чилова Саратовского уезда известному этнографу Шахма-тову. — Уснёт её муж вече-ром  до ужина на скамейке, а  мать переносит его к себе в постель.  Под себя она стелила

перину, а под него дерюгу — уж больно муж мочился по ночам. Матушка рас-сердится на своего супруга, побьёт его, а он идёт жаловаться свекрови. Та его уймёт, да и ладно. Так они и жили».

Несмотря на серьёзные намерения в выборе будущей супруги, иногда случалось, что жених отказывался от невесты после того, как ещё до свадьбы воспользо-вался её телом и любовью. Мордва строго судила таких обманщиков, а уважае-мые всеми старики возлагали на злоумышленника большой штраф. Впрочем, по-теря девственности не смущала других претендентов на руку молодой женщины. Мордовские женихи были не особо разборчивы на этот счёт.

«Не беда, если девушка не смогла уберечь себя до брака, так как венец покры-вает все грехи. Любезна та жена, которая нарожает много сыновей и дочерей, а девушка, которая увлеклась и родила ребёнка до брака, только доказала, что не бездетна. Стыда в этом нет, виноват тот, «кто на телеге  проехал  и  сле-ды оставил». При этом считалось, что незаконный приплод — доброе подспорье в хозяйстве, и мордва на этот счет поговаривала : «Чей бы бычок не скакал, а те-лёночек наш !» И так как невинность девушки не была непременным условием вступления в брак, то и её отсутствие не влекло никаких последствий ни для не-весты, ни для её родителей. Но зато непременным условием порядочности моло-дого мужа являлось молчание по поводу чужой «телеги», которая «наехала» на его жену.

 

Невеста-мокшанка. Из фондов Мордовского краеведческого музея.

В сексуальном плане мордва была более раскре-пощена, чем русские, и не боялась доставить себе «райское наслаждение». Чувственность и гусар-ские похождения «налево» не считались смерт-ным грехом. Даже в браке далеко не всегда соб-людалась супружескую верность. «Грешат и му-жики, которые уходят на промыслы, грешат и бабы, остающиеся на долгое время одни. И ник-то из них особенно не обижается, когда узнаёт об изменах, как говорится, «на то и поле, чтобы его пахали». Обычно жена пожурит завертевше-гося мужа, и всё снова войдёт в обычную колею. А мужик на такой ничтожный факт, как загул бла-говерной, вообще не обращает никакого внима-ния, если она не приносит в дом ребёнка со сто-роны. При этом оба они не подвергались общест-венному презрению, если дело, конечно, не шло о  бесстыдном разврате.  Но такие случаи никогда

е выходили за стены дома, так как мордва трепетно относилась к своей личной жизни. О своей сексуальной свободе мордовский народ пел на посиделках :
 

«Я пошел по мокшанской дороге,
Нашел мокшанскую девушку :
Рубашка её разорвана,
Сиськи наружу.
За сиськи я её поймал,
Под берег я её повел ...»

Когда любовное дело заканчивалось свадьбой, родители жениха доставали из своих денежных запасов, отложенных на чёрный день, от 80 до 100 золотых руб-лей и закатывали пир горой. В зависимости от платежеспособности семьи тор-жества длились от недели до месяца, и селение еще долго не успокаивалось пос-ле справленной в нем свадьбы. Зачастую такие мероприятия служили причиной демографического взрыва в населённом пункте.

Гонцы с приглашением на эрзянскую свадьбу.
Симбирская губерния, конец XIX в.

Главными действующими лицами на свадьбе кроме брачующихся и роди-телей были сваха и дружок жениха, на которых лежала обязанность соб-люсти все необходимые традиции, часть из которых относилась ещё к языческим временам (обряд мордов-ской свадьбы XIX века). Понятно, что без песен свадебное торжество обойтись не может. И тут сваха тоже становилась одним из главных дейст-вующих лиц :

Пролезайте между наших ног,
У нас нет Бога,
Молитесь на наши п...ды.
Сука — сваха,
У ней выходит задняя кишка,
Её привезла сотня лошадей,
Она уе...ла сотню гостей.

Но долгое время у практичной мордвы было при-нято воровать невест. Такое явление в народе на-зывалось «самокруткой». Этот обычай практико-вался охотно, потому что в таком случае можно было обойтись без всякого пира. Зачастую краса-вица с толстыми ногами и не подозревала, что нравится будущему мужу, который без согласия родителей решил сделать её своей женой. Как правило, добрый молодец с товарищами карау-лил возлюбленную поздно вечером, когда та воз-вращалась домой, и, захватив в «плен», увозил её к себе. Злые языки прибавляли, что девушки не особо рьяно защищали свою честь, лишь слегка царапались и кусались, что ещё больше возбуж-дало пыл нежданного супруга.

«Свадьба сковала, никто расковать не может !   в этой  пословице  мордва ясно выражала свой

Женщина-эрзянка в костюме свахи. Пензенская губерния. Начало XX в. Фото М. Евсевьева.

взгляд на полную невозможность расторжения брака. Терпеть нужно было до по-следнего.

Но если невозможно устроить даже худой мир, то лучше разойтись от греха по-дальше, иначе жди убийства. При разводе муж обязан был давать жене на пропи-тание. Дети брались по взаимному соглашению, либо этот вопрос безапелляци-онно решали старики. Несовершеннолетних детей, как правило, присуждали то-му из родителей, который мог предоставить гарантии, что у него есть возмож-ность безбедно содержать их. Но отец не обеспечивал детей, отданных матери, и наоборот.

И. Сидельников "Вышивальщицы. Приданое", 1972 г.

«Женщина в мордовской семье имела больше прав, чем в русской. Она пользо-валась большим влиянием на мужа, и обычно тот всегда советовался с ней по важным вопросам. Русских присловий, типа «курица не птица, баба не человек», мордва не признавала. Напротив в её быту ходили пословицы «Муж говорит, жена думает» или «Не верь мужу, спроси у жены».

Бить хозяйку дома тоже было не принято. Мало того, такие мужья презирались за то, что не смогли ужиться с супругой. «Обходись с соседом рублём, а с женой лаской», — поучали своих сыновей мокша. Даже в случае измены благоверной кулачная расправа допускалась лишь на месте преступления : «Поздно тёлку бить, если дал быку залезть». А когда жена не слушается мужа, виноват он сам, так как не сумел заставить её уважать своё слово и желание. «И собаку прима-нишь, и кошку, а вот бабу труднее всего», — считали эрзя, но, по их мнению, эта трудная задача выполнима, если окружить женщину любовью и лаской.

Брачное сожительство, как считала мордва, заканчивается смертью одного или обоих супругов, и неизвестно, «соединяются ли любившие в этом мире там, на небесах, или же остаются на век разъединенными».

То, что описано выше, относится в основном к мордве XIX–начала XX века. Ра-нее, в дохристианский и раннехристианский период жизни мордовского народа, обычаи были несколько иными. Так, в дохристианский период у мордвина могло быть несколько жён. Свидетельства об обычае полигамии сохранились в мор-довском фольклоре. Так, в одной из песен говорится об очень богатом эрзянине, имевшем «семь взятых жен» и «семеро детей мальчиков». Но нескольку жен имели обычно люди состоятельные, представители господствующего класса — князья, мурзы.

Мурза, мурза, сюпав мурза !
Колмо саень поланзо,
Колоньгемень каканзо ...

Мурза, мурза, богатый мурза !
Три взятых жены у него,
Тридцать детей у него ...

В другой песне повествуется о знатном мордвине Букментее, семеро сыновей которого имеют по две жены :

Атясь паро Букментей,
Алясь вадря Букментей,
Сисем цера тяканзо,
Кемнилее урьванзо,
Комсьнилее нуцьканзо ...

Хороший старик Букментий,
Замечательный старик Букментий
У него семеро сыновей,
У него четырнадцать снох,
У него двадцать четыре внучонка ...

Молодые в праздничной одежде. Темниковский уезд Тамбовской губернии, начало XX в.

«Когда они были язычниками — писал этнограф И. Лепехин, — то хотя дозволялося им брать столько жен, сколько кто содержать в состо-янии, однако смотря по крестьянским достат-кам, никто более трёх жен не имел».

Мордовские крестьяне в XVII–XVIII веках, как правило, вступали в моногамный брак, хотя ино-гда и позволяли бигамию (двоеженство). Случаи двоеженства зафиксированы ландратскими пере-писными книгами первой четверти XVIII века. Например, в «Книге переписной Алатырского уезда ясашных иноверцев мордвы» (1717 года) встречаются такие записи : «Дмитрий Кавдаев — 50 лет, у него жены Сернява Осипова — 40 лет, Вежава Иняшева — 35 лет», «Васька Ко-чаев — 40 лет, у него жены Агашка Боженова — 30 лет, Алёна Фёдорова 29 лет», «Обрамка Исламов  —  60 лет  у него жены Аштайка  Лев-

кина — 70 лет, Агашка Аркаева — 50 лет» и т. д.

Однако подобных браков у мордвы было, по крайней мере в начале XVIII века, мало, двоеженство к этому времени сходило на нет. Так, по всему Алатырскому уезду составитель вышеуказанной переписной книги записал 31 такую семью.

У мордвы долгое время существовал обычай при заключении брака давать моло-дой жене новое, "жизненное", имя — в определенном порядке в соответствии с возрастом их мужей.

 

Ф. Сычков "Молодая", 1925 г.

В такой роли они отчасти бытуют до сих пор у морд-вы-мокши без прибавления слова ава (маза 'жена стар-шего брата', тязя 'жена вто-рого брата', вяжа 'жена третьего брата', пава' чет-вертого', тятя 'пятого'). В русских переписных книгах в виде личного имени Урь-ва фигурирует и само слово урьва (от уре 'раб, рабыня, служанка' и ава 'женщина') — термин, которым мордва обозначает сноху.

«Жизненных» имён для номинации снох первоначально, вероятно, было больше. Ведь снох в больших, неразделенных, семьях, нередко насчитывавших по не-скольку десятков человек, было также много. Позднее, с распадом таких семей на малые, круг терминов свойства сузился, часть их трансформировалась в обычные женские имена.

Идентично образованными титулами, также ставшими затем просто именами, мордва называла не только снох, но и женщин, имевших в свое время в мордов-ском обществе иной социальный статус. Например, титулами кирдява, инява, скорее всего, назывались жены мордовских правителей — кирди, инязоров, кана-зоров (от ине ‘великий', азор 'хозяин, владыка'; кан 'хан', азор 'хозяин, владыка'); термином покшава (от покш 'большой, большая', ава 'женщина') титуловались жены покштяев — глав родов.

По материалам Н. Мокшина,
В. Майнова «Очерк юридического быта мордвы», С-Петербург, 1885

Традиционная обрядовая культура мордвы :

Свадебная обрядность мордвы

Обряд мордовской языческой свадьбы XIX века

На первую страницу

История этнонима "мордва"   Религиозные представления древней мордвы   Мифология мордвы   Праздники-моляны   Община   Мордовская семья   Мордовские языки   Мордовские имена   Мордовские названия населённых пунктов   Мордовский национальный костюм   Танцевальная культура мордвы   Мордовская кухня   Мордовская народная медицина   Мордва глазами иностранцев в VI-XVIII веках   Российские этнографы о мордве в XVIII-XIX веках   Были о мокшанских богатырях   Мордовский фольклор