Участие зубовополянцев в Разинском и Пугачёвском бунтах > Зубова Поляна (Республика Мордовия)

  
Республика Мордовия

 Историко-этнографический сайт

 

  О районе
Администрация
Депутаты района
Деловая жизнь
Культура и образование
Здравоохранение
Общественные организации
Отдых и туризм

Новости

Мокшень

English

Français

 

 

УЧАСТИЕ ЗУБОВОПОЛЯНЦЕВ В РАЗИНСКОМ И
ПУГАЧЁВСКОМ БУНТАХ

              С.Т. Разин
      
Гравюра XVII века.

Стихийный разинский бунт, разгоревшийся в Повол-жье в 1670 году, захватил и мордовские земли. В Там-бовских, Пензенских и Нижегородских краях дейст-вовали многочисленные отряды сподвижников Стень-ки Разина, которые быстро объединялись в большие «толпы», но также быстро разбегались по лесам под уда-рами воинских команд.

Осенью того же года разинские атаманы Харитонов и Фёдоров решили овладеть Шацком. Навстречу нестрой-ным «толпам» из крепости выступили рейтарские пол-ковники Степан Зубов и Федор Зыков, отряды кото-рых неожиданно напали на мятежников в селе Коно-бееве.

«Воры» были побиты, рассеяны, в плен попали два второстепенных атамана с десятью казаками. 17 октября 1670 года под Шацк подступили главные силы бунтовщиков во главе с Харитоновым. Разинцы снова были побиты и опять бе-жали на восток в зубово-полянские леса. После этого поражения «толпы» ещё три раза подступали к крепостным валам Шацка, трижды побивали их государе-вы служилые люди, и только 19 ноября Шацкий уезд успокоился.

Побитые атаманы Мишка Харитонов да Федька Алексеев с остатками спод-вижников укрепились в Зарубкине. Вслед за ними через лес двинулись соеди-нения государевых войск во главе с воеводою Яковым Хитрово. В донесении полковника Фёдора Зыкова воеводе говорилось, что из распроса мордвина Петрушки Ишеева из деревни Журавки стало известно, где сосредоточились воровские люди и как они укрепились : «А засеки де у них меж Журавкина и За-рубкина три, а на засеках де стоят на карауле по сту человек... Первая засека от Алдалова с версту, а другая засека от первой ... верст в семь на Омесевском лесу, а третья засека проезжаючи лес близко Зарубкина ... И писал де тот Стенька Разин к атаману Мишке Харитонову, велел себя ждать в деревне Зарубкине ...»

Расправа с восставшими. Наказание кнутом.

Преодолев засеки, войско воеводы Якова Хитрово подошло к Зарубкину. Бой у этого села был недол-гим, разинцы сразу побежали к Ачадову, укреплён-ному ими заранее. 11 декабря разгорелся упорный бой у этого мордовского села. Правительственные войска "... осаждали повстанцев жестокими прис-тупами из пушек по их ... обозу били с третьего ча-су по 4 час ночи ...". Отличилась часть полковника Дениса Швыйковского со смоленскою, бельскою и рославскою шляхтой : «... не щадя голов своих, при-езжали они к воровскому обозу, на воровских людей, на пику; пику секли и обоз ломали, много шляхты было переранено тяжелыми ранами, пробиты на-сквозь пиками и рогатинами, иные из пищалей и лу-ков прострелены». Бунтовщики не выдержали на-тиска и сдались.

Наступил час расплаты. В Зарубкине было казнено 67 человек, в Журавкине 50. (Свидетель эпохи иностранец Иоганн Марций из Мюльгаузена в Тю-рингии написал позже о подавлении разинского движения : "... никого не на-казывали строже, чем казаков мордвинов...").

Но некоторых из мятежников воевода не казнил, а отпустил в Керенск и Ломов с наказом рассказать там о бое, о жестоком натиске шляхты, о неизбежности по-ражения крестьян. Мера оправдала себя : Керенск и Верхний Ломов сдались без боя. В донесении царю Алексею Михайловичу воевода Яков Хитрово весьма хвалил храброго Швыйковского и шляхту его полка.

 

Емельян Пугачёв
 
Гравюра современника

Через 104 года (1773-1775) восстание повторилось под знаменами Емельяна Пугачева — как и в разинские времена, призывы нового вождя пали на благодатную почву в наших местах. Главные атаманы Пугачёва сю-да не дошли — здесь действовали его местные сторон-ники. Довольно долго они оставались в Спасске, За-рубкине, Анаеве, Каргашине, Журавкине, где «денеж-ную казну пограбили и множество людей повесили».

Вожаками у них были пономарь из села Высокое Са-ватий Марков и мордвин Родион Филиппов. В Спас-ском уезде «нáбольшим человеком» объявился некий Иван Савельев.

"Полковники" и атаманы Пугачёва распостраняли его "манифесты" и "указы". В них был призыв вступать в ряды его войска, народу обещалась чуть ли не райс-кая жизнь. Поэтическое осмысление этих указов и манифестов встречается в мордовской песне :

... Пугачёв вот так
Войско своё ведёт,
                      сам впереди идёт,
Русских и казаков, и мокшан ведёт,
Эрзян и татар за собой ведёт,
За собой ведёт, всех с собой зовёт :
— Кто со мной, не боясь, пойдёт —
Тот сторонник мой,
                      будет тот со мной.
Поля барские, леса и луга,
Рыбой богатые реки барские,
Тем я всё отдам.
Стада большие их
Станут вашими, друзья мои.

Известно 35 исторических песен об этом восстании Во многих оно отражено в сочувственном тоне. В одной из самых известных — эрзянской песне "Откуда придёт родной Пугачёв" — вождь крестьянской войны рисуется талантливым военачальником, для которого взять крепость никакого труда не составляет, он называется родным человеком :

Откуда выходит родной Пугачев ?
Я сожгу Казань-город, сожгу !
Я спалю Казань-город, спалю !
Я, как желуди, разобью башни Казани,
Я, как орехи, расщелкаю магазины города Казани.

Расправа с восставшими крестьянами. Колесование.
Гравюра XVIII века

Крупных сражений с восставшими в нашем крае не было. Царские войска легко расправились с шайка-ми пугачевцев.

Как только правительственные отряды разбивали и рассеивали толпы мятежников, в сёлах и городах начиналась жесточайшая расправа над «ворами».

Повсюду стояли виселицы, глаголи и колеса, на которых висели бунтовщики. У подножия лобных мест лежали десятки истерзанных тел. Сыск и на-казание виновных в злодеяниях пугачевцев про-должались несколько лет (См. царский манифест "О преступлениях казака Пугачёва").

Всех подряд ловили
Всех подряд казнили,
По лесам, по селам
Нагоняли страх.

Руки всем вязали,
Петли надевали,
По Мокше пускали
На больших столбах.

Виселицы плыли,
Плыли по реке.
Над рекой кружились
Стаи воронья,
Сколько их побито !
Сколько сёл сожгли-то !
Сколько слёз пролито,
Трупы хороня.

               Мордовская народная песня

Казнь Пугачёва.

Гравюра современника.

Но последствия бунта ус-транялись не только кну-том, но и пряником. Раска-явшееся население мятеж-ных губерний получило го-сударево прощение, недои-мки были отсрочены, пода-ти за 1774 год собирались частично, а пострадавшим даже было выдано денеж-ное вознаграждение.

И в XVII, и даже в XVIII веках ускользнувшие от на-казания бунтовщики часто скрывались в густых лесах по Ваду, Выше, Парце, по-

полняя шайки местных кудеяров, которых было много в нашем краю. Траги-ческий финал вождя восстания и его участников нашли отражение в ещё одной мордовской народной песне :

Ой, как рассердилась царица,
Войска немецкие на него погнала.
Поймали Пугачёва,
В клетку посадили,
Заковали в железо, в Москву взяли,
Весь его народ поймали, казнили,
На столбы вешали, в Мокшу бросали.
Долго в Мокше красная вода текла.
Имя Пугачёва вспоминать нельзя.
Кто остался непойманным

В лес убежал,
В лесу разбой делали, бояр вешали.
Прошло время
  о нём песни поют,
В зимние вечера
Сказки рассказывают.

Угнетенные массы веками лелеяли мечту о лучшей жизни, о справедливости. Причём, одной из главных составных частей этой мечты было жгучее желание  скорого суда над господами и неизбежной расправы с ними. События 1670 и 1774 годов показали невозможность её претворения в жизнь. Оставалось лишь мечтать, что и выразилось в песнях, преданиях, сказках. В местных мокшанских мифах добро всегда побеждает зло. Особенно интересны в этом отношении ле-генды о борьбе Господа (Шкабаваса) с Шайтаном (Охом), записанные в 1960-х годах краеведом Б. Е. Смирновым в селах района.

По материалам книг : В. Юрченков "Хронограф"  и "Зубова Поляна"

На первую страницу

На страницу Книга "Зубова Поляна"