Мордовский фольклор

Дуболго Пичай

Жили-были на земле два человека : муж с женой. Были у них два сына и дочь, по имени Дуболго Пичай. Дуболго Пичай такой красавицей была, что не найдешь на свете ни одной подобной ей красавицы. Но вот случилась беда : умерли отец и мать. Дуболго Пичай осталась со старшими братьями. Братья очень любили ее. Один брат собирается на охоту, она выходит провожать его. Брат говорит ей :

— Если на твое счастье вот такие звери и птицы попадутся мне, то я тебе куплю браслеты и кольца, сестрица Дуболго Пичай.

Другого брата выходит провожать, и он ей сулит разные подарки. Братья покупали все, что обещали : на ее счастье обещанные звери и птицы всегда попадались им. Ее братья вскоре один за другим переженились. Жены им попались нехорошие, сварливые: каждый день ругаются с мужьями своими; и между собою снохи как кошка с собакой живут. Но, как ни плохо жили они между собою, а на золовку свою Дуболго Пичай клеветали вместе. Они ее с самых первых дней невзлюбили. Братья собираются на охоту, и то, и другое сулят сестре своей, женам своим ниче-го не обещают. Они прежде сулили и на счастье жен своих, но тогда им, как бы на смех, ничего не попадалось. Вот однажды братья поехали на охоту. Невестки помышляют погубить Дуболго.

— Вот что, — говорят они, — мы сделаем : изведем их любимого каурого жеребца. Приедут они домой, мы на нее укажем. Мы так скажем : "Ваша любимая сестра Дуболго Пичай хорошее де-ло сделала : она чем-то отравила вашего доброго каурого жеребца".

Братья ее едут с охоты, с собой везут всякого зверя и всякую птицу, сестре своей везут различ-ные гостинцы. Жены братьев вышли им навстречу, ревут во весь голос. Каждая своему мужу жалуется :

— Ах, миленький муженек, что сделала ваша любимая сестричка. Она уморила вашего люби-мого доброго жеребца… Она не любит ни нас, ни вас, вы покупаете ей всякую всячину, а она помышляет всякую подлость сделать вам.

— Мы найдем другого жеребца, но такой умной и кроткой сестры не найдешь, — говорят братья. Они не рассердились на Дуболго Пичай : привезенные с собой гостинцы отдали ей все. Невестки еще сильней озлобились на нее.

— Как-нибудь да погубим мы тебя, наша золовка ! Перестанут же любить тебя братья : они привяжут тебя к хвосту семилетнего жеребца !

Братья снова поехали на охоту. Старшая невестка взяла и избила своего грудного ребенка.

— Скажем, — говорит, — на Дуболго Пичай: быть может, тогда братья, рассердившись на нее, к хвосту лошади привяжут ее! — А сама она, злодейка, пожаром пылает, смолой кипит.

Приехали братья, еще больше привезли всякой всячины с собой. Жены навстречу им за ворота вышли, плачут. Говорят они своим мужьям :

— Хорошее дело сделала ваша любимая сестричка… Ах, муженек, она чуть не извела твое дитя!

Братья ей опять ничего не сделали и не побранили даже. Братья снова поехали на охоту, сестра вышла их провожать, а у самой слезы крупным горохом катятся. Один брат говорит :

— Если на твое счастье дорогого зверя или птицу убью, то тогда сестрица, хороший гостинец куплю тебе.

И другой брат также сулит ей. Братьям попадалось еще больше всякого зверья и всякой птицы. В этот день они и ночевать там же в лесу остались. Младший из них говорит :

— Кормилец ты мой, старший братец, скажи-ка мне, отчего это сегодня у меня сердце очень ноет ?

— У меня и у самого сердце не на месте. Как бы что-нибудь дурного не сделали над Дуболго Пичай наши жены. Наша сестра умная, добрая, как голубь, кроткая; ей ли дурные дела делать !

Когда мужья уехали на охоту, жены решили так : "Изведем Дуболго. Ты, сношельница, жарко-жарко баню истопи : в большом котле доверху воску растопи. Когда баня истопится и воск сде-лается жидким, как вода, скажи мне".

Младшая ее сношельница так и сделала.

Дуболго Пичай пригласили в баню. В бане невестки одна ласковей другой : они ее сами моют, обтирают, и голову моют, окачивают.

— Золовушка Дуболго Пичай, стой-ка ты хорошенько : мы сами уж тебя и вымоем, и оботрем.
Младшая невестка говорит :

— Ну ты вымылась, вытерлась, и голова твоя промылась, теперь только окатить тебя нужно. Сношельница, а сношельница ! Дай-ка теплой водичкой окатим Дуболго Пичай.

Старшая ее невестка несет громадный стеклянный жбан. Взглянула золовка их — вода, — и не шелохнулась. Как только из жбана вылила на нее старшая невестка, она, и, не ахнувши, тут же на лавку упала, точно рассыпалась. В жбане не теплая вода была, а был, как кипяток, растоп-ленный воск. Воск разлился тоненьким слоем по всему телу Дуболго Пичай, залил и горло и уши.

Невестки принесли мертвую Дуболго из бани домой, убрали, обрядили, на переднюю лавку по-ложили. Стали они мужей своих домой ждать с охоты; они домой долго не едут. Обе сношель-ницы не спали всю ночь : боялись. С восходом солнца мужья их возвратились домой, их сердца не стерпели, чтобы не приехать. Жены их вышли им навстречу, плачут.

— Вот, — говорят, — с вашей любимой сестрой что-то сделалось : она упала и померла. Мы вас весь вечер и всю ночь ждали-ждали, не могли дождаться. Без вас ее вымыли, обтерли, иску-пали, расчесали, одели, чтобы в гроб положить. Войдите, на милую свою сестрицу взгляните и приготовьте ей гроб.

Сами сказывают мужьям, сами ревут. Мужья их вошли в избу. Смотрят — сестрица их Дуболго Пичай лежит на передней лавке под белым как снег холстом. Откинули с ее лица покрывало, а она на них не смотрит, не говорит. Градом покатились слезы у братьев. Сделали они ей из ка-кого-то негниющего дерева гроб. Положили в него сестрицу свою Дуболго Пичай. Отвезли ее в большой лес, где три дороги сходятся. Поставили подставки, на них положили гроб. На под-ставки возле гроба поставили наполненные пшеницею лукошки. Невестки и не знали, куда по-ставили их золовку...


Жила-была старуха-вдова. У нее был сын по имени Виртян. За какое дело ни примется Виртян, счастья у него нет ни в чем. Он в гусях только счастлив был. Лучше его гусей не было ни у кого во всей деревне. Смотрит он - гуси его домой возвращаются постоянно с одной стороны. На какую сторону он ни проводит гусей, они домой возвращаются все с той же стороны. Думает-гадает Виртян :

— Ни в чем другом счастья нет у меня, я счастлив только в гусях… Куда это ходят гуси мои ? Они куда-нибудь в одно место повадились. Дай-ка я за ними примусь следить.

На другой день он гусей своих не погнал ни в одну сторону.

— Куда хотят идти, пусть идут, а сам я от них не отстану.

Гуси пошли в свою любимую сторону. Гуси идут, он не отстает от них. Дошли до большой реки. Переплыли гуси на другую сторону, и Виртян тоже плывет за ними, чуть не утонул : река очень быстрая. Гуси остановились. Он смотрит — небольшая поляна. На середине этой поляны три дороги сходятся. На перекрестке подставки, на них стоит гроб. По обе стороны гроба поставле-ны два лукошка. Смотрит — из этих лукошек пшеница сыплется. Не долго думая, он поднял этот гроб на свои плечи и пошел с ним домой. Дошел опять до большой реки.

— Если унесет меня река, то пусть и обоих нас унесет. Я не расстанусь теперь с этим гробом. Если перейду, то к маме принесу его : она скажет мне, что с ним делать. Что есть силы стану плыть, но не выпущу его из рук.

Виртян вошел в большую реку, а река ему только по оборник. Дошел Виртян до середины. Взглянул наверх — вода стала стеною; взглянул вниз — вода уже высыхает. Он только успел из реки выйти, река потекла с ревом. Виртян принес гроб домой. Мать велела раскрыть его. Когда раскрыли его, оттуда понесло сладким запахом, как от душистых цветов. В гробу что-то покрыто холстом. Холст откинули, смотрят — лежит красавица. Мать велела Виртяну выйти. После того, как Виртян вышел, мать расстегнула пряжку ее рубашки, раскрыла ее грудь. Смот-рит она на девицу и думает : "Эта девица-красавица должна бы быть мертвым человеком, но она походит на человека, только вчера уснувшего". Стала она рот ее раскрывать, и рот у нее раскрывается (а у мертвого человека рот крепко стиснут бывает). Раскрыла рот, взглянула туда : видит она там — горло ее чем-то заткнуто по язычок; смотрит — и уши заткнуты. Ко-вырнула она ту затычку — воск. Догадалась старушка. "Воск этот, — говорит, — растопить на-до в теплой бане". Кликнула она сына.

— Поди-ка, сынок Виртян, истопи-ка баню.

Баня истопилась. Мать велела ему гроб отнести в баню. Вытащили ее из гроба, положили на полок. Мать велела Виртяну из бани выйти. Он вышел. У девицы на теплом полке размякли руки и ноги. Старушка прежде скинула с нее руця, потом и нижнюю рубашку, а ее самое поло-жила ничком. Воск на ней стал таять. Старушка cмотрит — из ушей воск капает. Смотрит — изо рта воск капает. Старушка пар поддает еще сильнее. Девица-красавица охнула. Старушка не долго подождала, девица-красавица в другой, в третий раз вздохнула, начала дышать, как спящий человек. Старушка сняла ее с полка, на лавку положила, хорошенько закрыла белым холстом и велела войти Виртяну. Когда Виртян вошел, он очень обрадовался : смотрит — деви-ца-красавица как спящий человек дышит. Старушка-мать с сыном около девицы сидят. Близко к полночи девица легче дышать начала, ворочаться стала на лавке. Потом сама на спину по-вернулась. Когда увидел Виртян лицо девицы — и сам не знает, бедный, что ему делать и что говорить. Смотрит он — девица красивейшая из красивейших. Прошло несколько времени, де-вица, открыв глаза, взглянула перед собой.

— Миленький братец, — сказала было она, но остановилась : она Виртяна сочла за брата, но узнала — это не брат ей.

Виртян был человек большой, сильный, умный, красивый. Стоит перед девицей и смотрит пря-мо на нее. Через некоторое время она снова открыла глаза, начала с ними говорить. Потом оде-лась и с ними в избу пошла. О себе им ничего не сказала и свое имя не сказала. "Ни о чем, — говорит, — не помню я". Они дали ей имя Уцяска, то есть Счастье. Когда она у них поселилась, за что Виртян ни возьмется, всякое дело у него спорится. Виртян женился на Счастье. Однаж-ды Счастье сидит у окна; видит она : под окно подошли какие-то два человека. Она их узнала : эти люди — ее родные братцы. На их одежде заплатка на заплатке, дыра возле дыры. У Сча-стья, когда она их увидела, слезы потекли. Братья поклонились ей :

— Хозяюшка-барыня ! Пожалей ты нас : накорми, напои нас…

Счастье досказать не дала им : очень тяжело было ей на них смотреть.

— Войдите, войдите ! Вы много земли прошли, много людей видели… Расскажите мне, где, ку-да ходили вы ?

Счастье накормила, напоила их, велела истопить баню для них. После того, как они попари-лись, собрались было уйти, но Счастье не отпустила их.

— Куда вы на ночь пойдете ? Ночуйте у нас. И муж мой, вероятно, с охоты скоро домой вер-нется. Он вам очень обрадуется : он любит слушать странствующих людей.

Они остались ночевать. Виртян скоро с охоты вернулся, всяких зверей и птиц привез с собою. Поздоровался он со странниками. Окончив свои дела, он с ними поговорить сел. Один из стран-ников тяжело вздохнул и заговорил :

— И мы, почтенный хозяин, как ты, были счастливы, богаты (товарищ этот — мой младший брат будет)… Видно, какой-то бог на нас разгневался… У нас была сестра, по имени Дуболго Пичай. Мы ее любили на земле больше всего. Лицом мы не видели краше ее человека, ум был у ней еще краше лица… Она, почтенный хозяин, походила на твою жену, на Счастье… Погу-били ее наши злодейки-жены ! Как извели они нашу любимую сестрицу, мы до сих пор не зна-ем. После нее за что ни примемся, ни в чем у нас счастья нет !

Он, не окончив слова, упал на пол, как медведь, пронзенный в сердце острым ножом. И другой брат, и жена Виртяна также без памяти упала. Виртян, не зная, что делать, глядя на них, запла-кал. Много ли, мало ли времени прошло, они все в память пришли; Виртяна жена рассказала сама о себе своим братьям. Радости не было конца.

Мордовский фольклор

На первую страницу